- Значит так, - сказала Маленькому Богдану мама. - Когда вернемся из театра, в холодильнике должно стоять молоко. Полный бидон!
- Но только смотри, - добавила она, снизив голос до угрожающего шепота. - Оставишь входную дверь открытой, будет как в прошлое воскресенье…
Маленький Богдан не хотел, чтобы было как в прошлое воскресенье. При одной мысли о событиях того дня ему хотелось забраться под стол, чтобы никто не видел, и долго беззвучно рыдать.
Родители ушли - из коридора доносилась удаляющаяся перекличка их оживленных голосов.
Маленький Богдан дождался, когда шум окончательно стихнет, и острожно выглянул из-за дивана. Инстинкт самосохранения подсказывал ему, что во избежание неприятностей отправляться за молоком нужно немедленно. Однако детское любопытство манило совершенно в другом направлении. В туалете, за потрескавшимся унитазным бачком, лежала заветная книга про Северный полюс. В прошлый раз Маленький Богдан остановился на интересном месте: геологи отбирали группу полярников, которых синоптики должны были принести в жертву сейсмологу в честь окончания Полярной ночи.
Маленький Богдан достал из-под дивана припрятанный в прошлый вторник леденец, обсосал с него пыль и сплюнул в горшок с подсохшим фикусом. Читать книгу он принялся прямо в туалете, верхом на крышке унитаза.
Сладкий леденец и захватывающее повествование мгновенно унесли Маленького Богдана в опасный и удивительный мир полярных грез. Из туалета он сумел выбраться лишь в половину седьмого. До закрытия универсама оставался час с небольшим.
Маленькому Богдану нужно было спешить. Он заглянул в ящик комода и к своему ужасу не увидел того, что должно было там лежать. Захлопнув дверь на замок, родители забыли оставить ему вторую связку ключей.
Маленький Богдан похолодел от страха. Мамины угрозы никогда не были пустыми. Оправдания, даже если они опирались на объективные факты, не принимались во внимание. Однажды мама с папой уехали за город, и, загуляв, вернулись домой лишь в воскресенье вечером вместо субботнего утра. Оголодавший Маленький Богдан съел хранившиеся в холодильнике котлеты. В понедельник мама собиралась угостить ими соседку. Рельефный отпечаток ножки от табурета долго не сходил со лба провинившегося ребенка…
Вот и сейчас Маленький Богдан осознавал, что сложивашаяся обстановка требует от него решительных действий. Но каких именно, он пока не понимал.
- Давай нальем в бидон воды и подкрасим ее белым цветом! - предложил Каляка.
- Чем это мы ее подкрасим? - недоверчиво поинтересовался Маленький Богдан.
- Ну, не знаю… - замялся Каляка. - Может, крахмалом… Или мела насыплем!
Маленький Богдан неодобрительно покачал головой. Каляка появлялся в самые ответственные моменты его жизни, охотно предлагал свою помощь, но чаще всего советовал невпопад. Как-то раз родители поручили Маленькому Богдану украсить квартиру к Первому мая. Каляка был тут как тут: предложил нарисовать на обоях большие красные звезды и профиль Ленина - любимой маминой помадой. В тот вечер папа принес из подвала массивную ржавую цепь, на которой раньше сидел мутант Федрыся, стороживший картофельные закрома обитателей подъезда. Когда Федрыся умер от чумки, цепь оказалась не при деле. Но вот настал и ее звездный час… В тот день били не Каляку. Били его, Маленького Богдана. Били очень больно.
- Давай сегодня без глупостей, - предложил Маленький Богдан, насупив брови.
- Ладно, не буду, - неохотно согласился слегка обиженный Каляка. Он всегда расстраивался, когда его энтузиазм не находил понимания у Маленького Богадана.
- Тогда побежали за молоком! - оживился Каляка уже через несколько секунд, радостно сияя фиолетовой рожей.
- Так дверь же закрыта, - раздраженно напомнил Маленький Богдан.
- А мы на парашюте из окна спрыгнем, - охотно объяснил Каляка. - Как настоящие полярники!
Идея стать похожим на настоящего полярника понравилась Маленькому Богдану сразу и безоговорочно. Он хотел было спросить у Каляки, с каких-таких высот полярники прыгают с парашютом, но потом додумался сам: ну, конечно же - с Северного полюса!
- Давай делать парашют! - засуетился Каляка, решительно стаскивая покрывало с родительской кровати.
Примерно через двадцать минут Маленький Богдан стоял на подоконнике второго этажа, сжимая в руках холодный пустой бидон. Ветер бросал в его сосредоточенное лицо хлопья февральских снежинок. Вырезанный из покрывала парашют был прикреплен к задним карманам брюк двумя парами отцовских подтяжек. “Чтобы было мягче падать”, Каляка натянул на его ноги чашечки большого маминого лифчика - по одному на каждое колено.
Прыгать вниз Маленький Богдан пока не решался.
- Слава челюскинцам! – бодро заорал Каляка, пританцовывая за его спиной.
- Слава, - без энтузиазма откликнулся Маленький Богдан.
- Слава папанинцам! - продолжал кричать Каляка.
Маленький Богдан ничего не ответил. В его голову пришла простая и логичная мысль: если у него нет ключа, чтобы открыть дверь изнутри, то как же он окроет ее потом снаружи?
- Папанин - герой, к верху дырой! - завопил Каляка громче прежнего.
От такой неслыханной ереси у Маленького Богдана перехватило дыхание.
- Что-о-о?!! - успел произнести он, резко обернувшись, но не удержался на подоконнике и стремительно полетел вниз…
* * * * *
Вернувшись поздно вечером домой, родители обнаружили следы несусветного погрома в квартире и открытое настеж окно, сквозь которое ветер успел набросать на ковер небольшой сероватый сугроб. Спустившись во внутренний дворик, они нашли и сына - он сидел на земле, прикрытый обрезками покрывала и наполовину присыпанный снегом. Во лбу торчала металлическая ручка бидона.
Папа несильно толкнул окоченевшее тело в бок ногой, и оно медленно, словно нехотя, съехало в сугроб.
Мама заглянула внутрь бидона. Молока там не было.
- Так и не купил, паршивец! - констатировала она, поджав губы.
Папа ее уже не слышал. Он бежал по лестнице подъезда вверх, перешагивая своими большими ногами сразу несколько ступеней.
Через семь минут начиналась трансляция решающего хоккейного матча СССР - Канада. За оставшееся время нужно было успеть настроить антенну.
* * * * *
Через год и три месяца у папы и мамы родился новый ребенок. Для простоты обихода его тоже назвали Богданом. Новый Богдан был даже лучше предыдущего: он ни разу не покушался на котлеты, исправно ходил за молоком и не пускал из носа противные сопливые пузыри, когда его били по голове ножкой от табурета.
